Алексей Рачунь

Полагаю, автор - человек неплохо образованный, молодой и амбициозный. Он решительно намерен занять заранее облюбованную нишу в русскоязычной литературе. Нишу на грани, отделяющую "русскоязычность" от "русскости", некогда заданную большевиками/коммунистами, ничего, кроме "Капитала" не читавшими, и ослепленными утопией русофобской парочки германцев. Да, я уверена, что человечество придет к единому языку, отнюдь не английскому или французскому, до сих пор нелепо архаичным, не к китайскому, дико неконструктивному и неудобнотональному. Скорее всего, грамматикой похожему на испано-португальское эсперанто с гигантским заимствованием слов и аббревиатур из всех прочих исходников. Почему я так начала комментарий? Так автор вынудил! Вот первая цитата: "А утра всё не было. Была ночь; она ворочала Урталей-нях-молын – Млечным путём – как деревянной ложкой в корчаге с густевшим мёдом. А мир всё оплывал и оплывал темью." Правда, вкусно написано? Владение слогом, грамотность и музыкальность языка меня просто заворожили. Редкие по нынешним временам способности,по временам тотального засилья без-, мало- и примитивно грамотных авторов, вкупе с их агрессивными фанатами-комментаторами. И я терпеливо читала, прорываясь через словесные неудобицы. Не понимая, зачем какую-то "глушенятскую" смолу намазывать на неведомые мне "ворсодные" деревья предков, чтобы было кому заступиться за слабых и бедных "востяков". И какая мне разница, чем "бырыхапка" хуже валкого "ботника", но лучше "пермянки", которая называется "зырян-хып", в отличие от не очень похожих на них "челдон-хып". Ы? Уважаемый автор, текст с такими терминами и определениями для понимания намного сложнее физико-математических диссертаций. Там достаточно лишь выписать незнакомые слова с первых десяти страниц, прочесть их расшифровку в учебнике и - вуаля! - дальше уже проще читать. Кстати, еще не забытый Иван Ефремов в "Таис Афинской" извинился перед читателем, применив такой прием. И ведь прав оказался! Немного перегрузив начало романа "гетайрами, гетерами и пр.", дальше он читателя не грузит незнакомыми словами. Увы, этот автор опыт Ефремова не использовал, а так и продолжал вставлять в текст все новые и новые слова то ли вотяков, то ли пермяков, зырян, коми, чухонцев, комяков и так далее по большим, средним и малым национальным меньшинствам. Но, дамы и господа, это художественное произведение, а не этнографическая монография. Мне достаточно моего скудного владения шорским, чуточку татарским и башкирским, немецким, английским, украинским и ивритом вдобавок к недурному (надеюсь) владению русским языком. Насильственное обучение дополнительному языку я решительно противлюсь! Этим экспрессивным восклицанием я и закончу комментарий, кольцуя его с началом: попытка автора занять упомянутую выше нишу между русскоязычностью и русскостью мне лично показалась неудачной вследствие перегруженности текста незнакомыми словами. А в целом ни идея, ни сюжет особого отторжения не вызвали. Книга вполне достойна прочтения. На терпеливого читателя или на любителя этографических изысков.